«…надлежало, чтобы поклонение Богу не ограничивалось одними горними, но были и долу некоторые поклонники и все исполнилось славы Божией (потому что все Божие), то для сего созидается человек, почтенный рукотворением и образом Божиим.
А так созданного, когда он завистью диавола через горькое вкушение греха несчастно удалился от сотворшего его Бога, Богу не свойственно было презреть. Что же совершается? И какое великое о нас таинство? Обновляются естества, и Бог делается человеком. И „восшедший на небо небесе на востоки“ (Пс 67. 34) собственной славы и светлости прославляется на западе нашей низости и нашего смирения.
И Сын Божий благоволит стать и именоваться и сыном человеческим, не изменяя того, чем был (ибо сие неизменяемо), но приняв то, чем не был (ибо Он человеколюбив), чтобы Невместимому сделаться вместимым, вступив в общение с нами через посредствующую плоть, как через завесу; потому что рожденному и тленному естеству невозможно сносить чистого Его Божества.
Для сего соединяется несоединимое: не только Бог с рождением во времени, ум с плотью, довременное с временем, неочертимое с мерой, но и рождение с девством, бесчестие с тем, что выше всякой чести, бесстрастное со страданием, бессмертное с тленным.
Пoелику изобретатель греха мечтал быть непобедимым, уловив нас надеждой обожения, то сам уловляется покровом плоти, чтобы, приразясь как к Адаму, сретить Бога. Так новый Адам спас ветхого, и снято осуждение с плоти по умерщвлении смерти плотью!»
Григорий Богослов, свт. Беседа 39. 13 // Творения: в 2 т. М., 2007. Т. 1. С. 456.
